Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: война (список заголовков)
16:11 

Номос важнее предрассудков.
Внезапно нашел очень симпатичный сайт: www.litteratureaudio.com/
Хочу еще чего-нибудь в этом духе. На французском и кое-чего на немецком.
А пока захотелось сохранить:
прощальные письма

@темы: книги, война, Рейх

15:58 

lock Доступ к записи ограничен

Номос важнее предрассудков.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
12:37 

lock Доступ к записи ограничен

Номос важнее предрассудков.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:05 

lock Доступ к записи ограничен

Номос важнее предрассудков.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:20 

"конгресс не идет. он танцует"

Номос важнее предрассудков.
Впервые встречаю "шизофрению", которая думает, а следовательно, "общается" пытается через музыку.

фон Рейтенау посвящается



@темы: IV B 4, война, картинки, музыка, тварчество

17:41 

Послевоенное

Номос важнее предрассудков.
09.04.2011 в 16:54
Пишет manera negra:

Jindřich Marco
Берлин. Шарманщик. Угол Фридрихштрассе. Июль 1945


+9

сканы из чешского "РевюФотография"

URL записи

@темы: война, история, фото

11:33 

Военная Франция.

Номос важнее предрассудков.
13:19 

неожиданно

Номос важнее предрассудков.
10:44 

"геометрия слова" (с)

Номос важнее предрассудков.
16:08 

Шелленберг

Номос важнее предрассудков.
Вальтер Шелленберг загляделся на посмертную маску Гейдриха, уже некоторое время украшающую кабинет рейхсфюрера до такой степени, что Гиммлеру пришлось повторить вопрос.
Разведчик, словно проснувшись отрывается от лицезрения лика покойного начальника РСХА в пользу настоящего. Прокашиливается, и извинившись разворачивает принесенные с собой бумаги.
- Итак, граф Рейтенау…
- Переходите сразу к делу, Шелленберг. Если только не хотите сказать, что ему следует немедленно присоединиться к благородным предкам.
- Полагаю, промедление здесь не смерти подобно – Вальтер улыбается, удостоившись внимательного взгляда из-за круглых линз. – Напротив. У него очень незаурядная биография, надо признать, мне было весьма не скучно…
- Шелленберг.. – сверкает очками Гиммлер, которому не терпится избавиться от всех возможных источников проблем, ответственность за которые ныне будет возложена именно на самого рейхсфюрера.
- Да, да. Простите, рейхмсфюрер. Как документация, так и личное, не очень близкое, правда, знакомство со штурмбанфюрером, позволяют сделать вывод, который я счел бы главным для нас: штурмбанфюрер фон Рейтенау обладает редким качеством – полным отсутствием честолюбия. И весьма своеобразным… чувством благодарности. Хорошее образование, – разведчик шуршит бумажками, – судя по небогатому опыту взаимодействий с судебным аппаратом и их результату, упущенные карьерные возможности на профессиональном поприще. То же самое можно сказать о работе в наших органах. При свободном владении французским и русским..
- Интересный набор – замечает, скорее про себя Гиммлер, помечая что-то в лежащих перед ним документах любимым зеленым карандашом. – Продолжайте, Шелленберг.
- Набор еще интереснее, рейхсфюрер – мне доводилось слышать, как штурмбанфюрер фон Рейтенау изъясняется на идиш.
Гимллер морщится, но на жизнерадостности Вальтера это никоим образом не сказывается. Изучать досье Клауса фон Рейтенау ему действительно было «весьма не скучно». Говоря по чести, если он не сделал это гораздо раньше, так только потому, что не смел жертвовать ради личного любопытства делами связанными непосредственно с работой.
Рейхсфюрер ставит еще одну пометку, но укоризненный взгляд из-за стекол очков заставляет разведчика придержать профессиональное, можно бы сказать, любопытство.
- Зачем вы..? – все же не удерживается Вальтер, случайно ускользнув взглядом прямо к каменному лику Гейдриха.
- Что с вами, Шелленбрег? – уже почти обеспокоенно вопрошает рейхсфюрер.
- Простите, не выспался – рефлекторно сообщает в ответ Вальтер. Он действительно не выспался. Обладающий не совсем понятными, но непременно многочисленными связями, в том числе за рубежом гестаповец мог оказаться великолепным союзником.. если только не был опасным врагом. Впрочем, Вальтер, получив поручение разузнать что именно представляет собой штурмбанфюрер Рейтенау, не преминул сразу же установить наблюдение одновременно на всех «фронтах». Вскоре, он нашел даже соответствующий крючок – венские архивы подвели, - Вальтер не удивился бы, если об этом расстарался сам Гейдрих, - но с помощью выпускников 33-го года удалось все же обнаружить несколько интересных фотографий и не менее интересных фактов.. Шелленберг пошел по следу и после нескольких дней разговоров и бутылок дорогого алкоголя, Вальтер окончательно убедился, что у, как казалось ему ранее, совершенно равнодушного к всем и всему штурмбанфюрера фон Рейтенау все же имеется одно слабое место – еврейское семейство Гиршбейн. Но эту информацию Вальтер решил пока оставить при себе.
- Несмотря на аристократическое происхождение и связи деда в царской России, а также политические взгляды отца, нет никаких фактов, которые заставляли бы заподозрить возможность деятельности самого Рейтенау против Рейха.
- Что там за история с отцом?
- Курт фон Рейтенау.. Выпускник Венского университета, врач, Великую войну закончил в чине майора. В 33-м был отправлен в Дахау, в 35-м освобожден , получил разрешение на эмиграцию. Уехал в Швейцарию, где живет до сих пор. Согласно вашему распоряжению, за ним установлено тщательное наблюдение. Ничего преступного выявить не удалось. Работает по профессии, в связях с противниками режима замечен не был. Надо сказать, пока Курт фон Рейтенау оставался в Германии, его сын, согласно сведениям, которые удалось собрать, никак не выделял его среди прочих заключенных. Эйке не поминает его без ругательств за пренебрежение дисциплиной, но передавая управление Дахау Рейнеру, не преминул подчеркнуть «особую пригодность» Рейтенау к службе в рядах СС. Как он выразился, за «беспощадное отношение к врагам нации». В июне 34-го…
- Я помню – сообщает Гиммлер и Шелленбергу почему-то кажется, что рейхсфюрер отмахнулся, хотя ничего подобного проделано не было.
-При этом он удивительно умеет… располагать их к сотрудничеству.
- Как Гейдрих? – Вальтеру приходится мотнуть головой, чтобы избавиться от непременно являющейся наваждением злой улыбочки притаившейся на лице рейхсфюрера и, во избежание следующих неуместных мыслей, быстро возвращается к делу.
- Боюсь, с той же отдачей. Тем не менее, Эйхман считает его незаменимым в вопросе организации юденратов и средств управления в еврейских общинах.
- Хорошо, Шелленберг. Я вам доверяю – Гиммлер поправляет очки. – В биографических изысканиях. Незадолго до событий 27-го мая, Гейдрих обсуждал с Мюллером повышение штурмбанфюрера Рейтенау. Адмирал Канарис убежден, что он был близким другом Гейдриха.
Масштабы церемонии впечатляли. Гроб торжественно пронесли по улицам Праги, затем и Брелина, в сопровождении всех наград, словно на выставке. Цветы, траурные флаги в окнах домов, маленькие девочки с корзиночками лепестков.
Рейтенау, несмотря на «приближенность» к покойному начальнику не приехал в Прагу. «Австрийской собаке» предоставили шанс последовать за «хозяином» в прямом и буквальном смысле и адмирал не прекращая сожалел об его «отказе» от данного предложения.
Несмотря на утомительную летнюю температуру, штурмбанфюрер, казалось, не ощущает никакого дискомфорта от необходимости находиться на солнце в полном обмундировании, что еще в Протекторате стоило Вальтеру не малого усилия. А еще он умудряется держаться в стороне, то и дело исчезая из виду. И все же, в зале имперской канцелярии, Шелленбергу наконец-то удается оказаться рядом; чтобы тут же отказаться от преследующей его в течение целого этого дня, а то и нескольких дней, идеи заговорить с коллегой из 4-го департамента.
Речью над гробом как раз разразился не постеснявшийся слез адмирал Канарис и, примерно на словах «я потерял в нем друга», Вальтер не видит даже - чувствует какой-то глубинной частью своего собственного естества, что здесь и сейчас произойдет еще одно убийство. Осторожно оглянувшись, он окончательно убеждается в верности своих ощущений. Фон Рейтенау его не видит, он вряд ли вообще видит в этот момент кого-нибудь кроме Канариса, который тоже, видимо, что-то почувствовал, так как подняв голову ведет взглядом по собравшимся в зале.
Вальтеру почему-то отчетливо кажется, что именно этого ожидал до сих пор штурмбанфюрер и когда взгляд адмирала падает на стоящего рядом разведчика, Шелленберг решается. За мгновение до ожидаемого убийства, он осторожно кладет руку на чужое предплечье; ладонь фон Рейтенау застыла на кобуре пистолета, но до посмевшего вмешаться наглеца ему, похоже, нет дела. Разведчик, тем временем, пользуясь окончанием адмиральского выступления, напоследок чуть зажав руку, проходит вперед, пересекая собственной персоной эти жуткие гляделки, и искренне надеясь, что его наглость так и останется безнаказанной…

- Насколько могу судить я, обергруппенфюрер принадлежал к числу людей далеких от того, чтобы считать друзьями своих подчиненных. И тем более – предупреждает закономерный вопрос Шелленберг, - делиться с ними своими планами или знаниями. Фон Рейтенау поставлял Гейдриху.. ноты с оккупированных территорий.
Гиммлер поднимает голову и несколько мгновений задумчиво смотрит на начальника разведки, словно только что усомнился в его здравом уме.
- Что?
- Ноты – повторяет Шелленберг. – В основном запрещенные местные мелодии…
- Мендельсона ему было мало – хмыкает Гиммлер. - С Гейдрихом все ясно. Меня интересует Геринг. Фон Рейтенау регулярно бывал в Кариннхалле, Рингенвальде, Ромилтерн…
- Рейхсмаршал любит роскошь, рейхсфюрер, а граф фон Рейтенау ее живое воплощение.
- Канарис не отзывается о нем иначе, как «австрийская собака».
- Я соглашусь с адмиралом – улыбается Вальтер. – Отчасти. Штурмбанфюрер – исполнитель. Если заблаговременно прибрать его к рукам нет причин опасаться проблем с его стороны.
- Вы уверены, Шелленберг?
- В том, что власть его совершенно не интересует – полностью – прежде чем успеть подумать сообщает Вальтер.
- А в чем сомневаетесь?
Сомневается он в сговорчивости Гейдриховой собаки. И в собственных способностях удержать в руках поводок, даже с применением строгого ошейника в виде возможных судеб семейства Гиршбейн. Как и в расположении самого рейхсфюрера к его, Вальтера затее, которой по этой именно причине нельзя пока с ним поделиться.
Шелленберг невольно вспоминает один из своих отчетов в кабинете Гейдриха. Вернее то, что ему предшествовало.. Он несколько опаздывал и поэтому волновался, а увидев в кресле напротив начальника РСХА знакомую фигуру в гестаповском мундире он с облегчением выдохнул. Во-первых, Гейдрих не скучал во время его отсутствия и возможно даже не заметил опоздания, во-вторых, на памяти Шелленберга начальство еще никогда не оставалось в плохом настроении после общения с сотрудником Эйхмана. Но все это было ныне отнюдь не главным. Главным было иное: на столе, за которым оказался Вальтер, сразу после того, как Рейтенау мельком поприветствовав его и попрощавшись с обоими ретировался, лежало несколько листов бумаги – все изрисованные полями, порой состоявшими из невероятно большего количества клеток, для игры в крестики-нолики. Только вместо крестиков-ноликов, их заполняли свастики и Давидовы звезды.
На совести (в ее наличии Шелленберг тоже… сомневается) Клауса Юргена фон Рейтенау не один человек, который, непременно, свято верил в его расположение.
Разведчик рефлекторно тянется за сигаретой, но удерживается. С фон Рейтенау непременно нужно поговорить. Нет, сначала еще присмотреться, чтобы потом не оставлять времени на подготовку защиты. Швейцария, СССР, через французов, скорее всего, можно бы..
- Я не уверен, что он окажется полезным... рейхсфюрер. Но лишним не будет. Особенно рядом с фанатичным Эйхманом. Хорошо обученная собака не даст никому сбиться с назначенного пути.
Гиммлер задумчиво молчит, затем притягивает к себе один из ждущих в стороне документов, обмакивает перо в чернильницу; доклад заслушан, рейхсфюрер возвращается к своим делам.
- Имейте в виду, Шелленберг – советует, ставя на бумагу свою подпись.
- Я прослежу, рейхсфюрер.
 

@темы: тварчество, война

15:51 

Эванс. Третий рейх.

Номос важнее предрассудков.
Великое Дело пришло к концу. Несколько страниц полностью набранных вручную за сомнительной читабельностью сфотографированного текста и вытекающим оттуда сомнительным удовольствием выискивать в общей массе неразборчивого букворяда ухитрившиеся выжить слова. Пунктуация сохранена, несмотря на возражения программы, все опечатки тоже вряд ли удалось обнаружить, но, надо признать, этого добра хватает и в печатной версии книги, что никоим образом не сказывается на удовольствии от присвоения изложенной в ней информации.
Осталось перевести вордовский файл в fb2, предварительно составив для этой цели еще и содержание. Приложений нет и не будет. Любителям научных источников невиртуальные библиотеки и книжные в помощь.

UPD
С чувством почти выполненного долга. Отредактированная, хоть и все еще вордовская версия на Флибусте.
Ричард Эванс. Третий рейх. Зарождение империи. (doc)

@темы: тварчество, познавательное, история, война, Библиотека Вавилона

20:51 

1943. VI vs IV

Номос важнее предрассудков.
Шелленберг все еще крутил в руках пачку сигарет, так и не решаясь воспользоваться ее содержимым.
- Как вам удается, фон Рейтенау..?
- Я представляю, что распиваю коньяк под музыку лагерного оркестра.
Начальник внешней разведки не задумываясь, похоже, временно прекращает издеваться над сигаретами и мирно делиться с потянувшимся к ним коллегой, который, мельком взглянув на английскую надпись, ухмыляется.
- Не смотрите так – Шелленберг не без удивления обнаруживает, что именно это он хотел сказать; уже некоторое время, но тут же делает вид, что произнесенное касалось только сигарет. – Как его зовут? – кивает в сторону собаки, предлагая на сей раз огонь.
- Хорст.
Заслышав свое имя, собака едва заметно кивает хвостом, но быстро перестает обращать на людей всякое внимание, убедившись, что ее участие в беседе не требуется.
- В честь Шефера? – любимчик Гиммлера с переменным успехом пытается собраться с мыслями. И улыбнуться. Дался ж ему Кальтенбруннер.
- Да хоть Весселя – ухмыляется в ответ Рейтенау, с умеренным интересом разглядывая собеседника; взгляд устремив на тянувшуюся позади него улицу.
- Судя по вашему отношению к этой скотине…
- Которой?
- Хороший вопрос – разведчик впервые за этот день, тоже выдавливает из себя.. подобие улыбки.
- Что вам нужно, Шелленберг?
- Воздух, фон Рейтенау – похоже, совершено честно вздыхает вопрошаемый. – Свежий воздух…
- Что ж, прогуляемся.


- У вас отец в Швейцарии. Вы, ведь, поддерживаете с ним какие-то связи?
- Неужели я пропустил бобмбежку VI отделения? Вы подрываете мою веру в систему, Шелленберг, я всегда считал, что вы не можете не располагать точными сведениями.
- Эти сведения, пожалуй, можно так выразиться, спасли вам жизнь, фон Рейтенау. В некотором отношении.
- В некотором отношении жизнь, или – спасли?
- Да ладно вам – отмахивается представитель помянутого отделения, протягивает сигарету, затем с явным облегчением достает и себе.
- Вы думали, я не сажусь с вами за картежный стол с… неприязни? – вопрошает он и тут же отвечает. – Напротив. Вы слишком удачливый игрок.
- Похоже, я начинаю понимать, почему вы столь долго не могли решиться закурить – на сей раз огнем делится гестаповец.
- Вы начинаете себе льстить, Рейтенау. Впрочем, – он многозначительно кивает на сигарету в руках собеседника, - теперь мы подельники.
- Теперь – Клаус с интересом разглядывает изделие союзной (т.е, естественно, вражьей), табачной промышленности, - мне льстите вы. А я – он переводит взгляд на разведчика, - не могу ответить взаимностью.
Шелленберг дергает бровью, но переспрашивать не торопится. Какую ставку он не собирался бы сделать, уверенности в понимании правил игры, ему все еще не хватает. В отличие от «удачливого игрока» фон Рейтенау, для которого подобного вопроса не существует; еще с 33 года.
- Фиранцузские вина на Курфюрстенштрассе распивают многие.
- У нас общие интересы, фон Рейтенау – начальник VI отделения решает перейти к наступлению.
- Вы так полагаете, Шелленберг?
- Вы могли сделать блестящую карьеру, оберштурмбанфюрер. Возможно, сегодня вы были бы даже на моем месте.
- А так приходится довольствоваться местом через три стула.
- Этому стоит позавидовать уже мне – вздыхает Шелленберг с сомнением глядя на порожденное таким образом облако дыма. – Не обольщайтесь, фон Рейтенау – добавляет, краем глаза поймав на себе чужой взгляд, - дело не в вас.
- Я предположил бы, что дело в чугуне.
Разведчик все-таки поперхнулся.
- Извините?..
- Вы никогда не курили со Шпеером?
Шелленберг с сомнением глядит на собеседника, пытаясь осознать в чем заключается его ошибка и когда именно, он умудрился ее совершить. К Гиммлеру оберштурмбанфюрер фон Рейтенау не придет, это точно, но что придумает взамен? Вальтер мотнул головой, гоня подальше Канариса, заставившего лишний раз вспомнить правомочность старой народной мудрости: какой хозяин, такая и собака. Но зачем Гейдриху мог понадобиться министр вооружения?
- Нет.
- И я его не поил – с сожалением заявляет Рейтенау, неторопливо отряхивая пепел. – Значит, чугун нам не светит. Боюсь, все сковородки уже перевели, хотя, - он слегка приподнимает голову, смотрит на опешившего от неожиданного.. бреда начальника разведки, - вы, пожалуй, можете и понадеяться на ваши отношения с Линой фон Остен..
- Вы отказались от предложения Гейдриха еще в 35-ом – понимая, что инициатива плавно протекает сквозь пальцы прямо в руки гестапо, пытается парировать разведка.
- Вы в 41-ом. Верно. Сковородку нам не получить, а бумага, насколько мне известно, бессильна.
Начальник VI отделения озадаченно смаргивает, зачем-то делая вид, что его стал раздражать сигаретный дым. Впрочем, если он уже уловил ход мысли собеседника, вероятно и это.
- Даже за подписью – снисходит до уточнения Клаус.
Думай, Шелленберг, думай. Чем дольше думаешь ты, тем больше времени у меня. Рейнхард не мог выбрать менее удачного момента, чтобы.. Он и не выбирал. Гиммлер? Канарис? Дитрих?
- Перекрась его – Гейдрих обреченно смотрит на Юргеново фортепьяно. – Достали «черные» - сообщает, вновь наполняя бокал, который затем протягивает подчиненному, однозначно требуя компании.
- Я могу помянуть амбиции матери.
-После таких поминок, мне придется поминать тебя – сообщает Гейдрих и несколько неожиданно радует – Не хочу.
- Естественно – фон Рейтенау отпивает, весело смотрит на захмелевшее начальство, - с кем потом пить будешь?
- Есть еще Шелленберг – вслух раздумывает шеф РСХА.
- Шелленберга придется увести у Гиммлера.
- Тьфу – морщится Гейдрих.
- Всецело солидарен – смеется в ответ Юрген.
- Следи за словами – если бы бокалом можно было «угрожающе покивать», это непременно выглядело бы именно так. – И не льсти себе. Шелленберг не играет на пианино.
- Возможно, он играет лишь.. для избранных.
Гейдрих останавливает руку с бокалом на полпути к губам, щурится, думая о чем-то своем, затем отставляет, чтобы отпить прямо из горлышка.

Английские парашютисты…
- Следите за словами, фон Рейтенау – на лице Шелленберга сияет уже привычная улыбка. Начальник разведки, похоже, понял все, что считал необходимым.
- Донесете? Впрочем, я вас понимаю. Перспектива отвечать по такому обвинению и у меня вызывает профессиональный интерес. И я не премину сообщить, кто вдохновил меня на столь.. экстравагантный заговор.
Что конкретно держал у себя Канарис Юрген не знал, но если Рейнхард до самого конца прикрывал глаза на дела «черных музыкантов», это должно было быть нечто гораздо более неприятное, чем и так широко распространенные слухи о еврейском происхождении начальника Главного управления имперской безопасности.
- Я ведь говорил, что интересы у нас общие, оберштурмбанфюрер.
- Вы замечали, что когда речь идет об.. интересах, вы немедленно переходите к званиям?
- Я не предполагал, что вас заинтересует именно этот вопрос.
- На этот раз вы правы, Шелленберг. Меня интересует не так уж многое.
- Я знаю. Я многое знаю.
- Наверное, у вас жуткая бессонница.
- Бодрость ума выручает, спасибо. Я неправильно выразился. У нас общая цель.
- Ради этого знания я, пожалуй, готов пожертвовать сном.
- Вы осознаете что говорите?
- Я осознаю даже, что вы сейчас думаете, Шелленберг. Однако, вынужден признать, не знал, что вы служили в СА.
- Мимо, Рейтенау – начальник разведки рассмеялся, хотя отмахиваться у него получилось гораздо более убедительно.
- Ваша очередь, Шелленберг.
- Выжить – Вальтер окончательно принимает правила игры. - Вы, ведь, хотите выжить?
- Мимо.
- Вы гораздо хитрее, чем хотите казаться – не теряется разведчик. – Хотя, некоторая склонность к.. самоубийству действительно прослеживается.
- Опять мимо, Шелленберг. Просто мне не интересно выживать. Мне всегда нравилось жить.
- Если не выживем, жить нам не придется.

@темы: война, тварчество

16:28 

Рейнхард Гейдрих. Биография.

Номос важнее предрассудков.
Однако, чем дальше, тем больше проникаюсь.. да, пожалуй той, доступной мне разновидностью уважения.
«Зарождение империи» в исполнении Эванса оправдывает все ожидания - безмерно радует. Руки уже дошли до фотоаппарата, дошли бы еще до Файнрайдера.. Дочитываю первый том, строю коварные планы на заказ второго. Между тем докатился до краткого изложения чужой шизофрении - 84-летней бабушке люто не..любящей немцев. В какой-то момент был перебит вопросом "что за книга такая?" и последующим "я бы почитала". Ага. Я бы написал. Кабы да если бы.



О Гейдрихе:

"Этот человек был невидимым стержнем, вокруг которого вращался нацистский режим. Развитие целой нации косвенно направлялось им. Он намного превосходил своих коллег-политиков и контролировал их, так же как он контролировал огромную разведывательную машину СД."

Вальтер Шелленберг

"Он обладал необычайным даром оценки людей и мог предсказать с поразительной точностью поступки не только врагов, но и друзей."

Генрих Гиммлер

"За Гиммлером стоит фигура еще более мрачная - Гейдрих. Поговаривают, что Гиммлер - только ширма для этого во многом более жестокого и опасного человека."

Джон Гантер, американский журналист


"Наконец-то эта собака издохла!"

Зепп Дитрих

"Он был одним из величайших защитников нашего великого германского идеала... человек с железным сердцем."

Адольф Гитлер

"Внешность его впечатляла: он был высокого роста, с широким, необычайно высоким лбом, маленькими беспокойными глазами, в которых таилась звериная хитрость и сверхестественная сила, нос длинный, хищный, рот широкий, губы мясистые; руки тонкие и, пожалуй, слишком длинные - они заставляли вспомнить паучьи лапы. Его великолепную фигуру портили лишь широкие бедра, и эта неприятная в мужчинах женоподобность делала его еще более зловещим. Голос его был слишком высок для человека столь внушительных размеров. Речь была нервной и прерывистой, но хотя он почти никогда не заканчивал предложений, все же ему удавалось выразить свою мысль вполне отчетливо."

Вальтер Шелленберг

"Казалось, на тебя смотрят одновременно два различных человека."

Буркхарт, швейцарский историк

"Гейдрих обладал невероятно острым восприятием моральных, человеческих, профессиональных и политических слабостей людей, а также отличался способностью схватывать политическую ситуацию в целом. Его необычайно развитый ум дополнялся не менее развитыми недремлющими инстинктами хищного животного, всегда ожидающего опасности, всегда готового действовать быстро и беспощадно"

Вальтер Шелленберг


Рейнхард Тристан Гейдрих (Heydrich) (1904-1942)

@темы: познавательное, история, война, IV B 4

22:59 

Настольные игры Третьего Рейха

Номос важнее предрассудков.
Регулярность заседаний за тремя разными компами в пределах квартиры располагает к сбору информации в одном, общедоступном месте. Возвращаюсь к старой доброй политике под лозунгом: "дайри, как склад ценностей". Неизменно мечтая о чистке.




Имя рейхсминистра пропаганды и просвещения доктора Йозефа Геббельса стало именем нарицательным. В пропаганде нацисты знали толк. Средствами пропаганды служили не только выпуски кинохроники, газетные статьи и плакаты на стенах, но и детские настольные игры. Приглядимся повнимательней к тому, во что играли дети в Третьем рейхе.

смотрим
Олег "Vehrwolf" Тарасов

 

@темы: шедевры, познавательное, история, война

20:30 

Черная капелла. Антифюререский заговор.

Номос важнее предрассудков.
Безмерно много, еще более интересно; насколько достоверно не уверен, поскольку ссылки на "факты" приводимые Шамбаровым и некая идеологическая окраска смущают, но так или иначе, бесполезной информация не бывает.

«Черная капелла»
+комментарии


 

@настроение: "Моя сторона – это..."

@темы: познавательное, история, война, библиотека Вавилона

12:26 

Кальтенбруннер

Номос важнее предрассудков.
14:25 

июнь 1942

Номос важнее предрассудков.
Lynn, ради выполнения твоего "плана" осень плавно отменяется в пользу лета.


..Автоматная очередь быстро меняет акцент
Я уже не уверен, что завтра мы сможем друг друга понять..


****

Последний раз он напивался.. когда несбывшийся художник с замашками Цезаря получил пост главархитектора жизни.. всякой жизни. Тогда, с дичайшим похмельем.. с дичайшего похмелья, он отбился заявлением об отсутствии прощения всем не выпившим за такое событие.
Мокрый нос озадаченно тычется в ладонь, но фон Рейтенау не обращает на него внимания.
С тех пор напиваться стало опасно, а ему, как ни парадоксально слишком нравилась жизнь.
Его трижды звали в маленькое местечко близ Праги, а он застрял в чертовой Пруссии. И совершенно не важно, что никакой Пруссии давно не существует. В наличии имеется 4-й Департамент Главного управления имперской безопасности.. из отделения D-1 сообщали…
Из D-1 сообщали и раньше. О личном враче рейхсфюрера в том числе.
Рехйсфюреру Гиммлеру штурмбанфюрер фон Рейтенау не доверял, как не доверял оберштурмбанфюреру Эйхману, группенфюреру Мюллеру и иже с ними. Он вообще никому не доверял.. Впрочем, нет. Гейдриху он доверял. Насколько один сотрудник РСХА может доверять другому; насколько человек может доверять другому человеку, вне зависимости от чинов, положения, времени. Гейдриха он знал. Он был знаком с многими, но Рейнхарда Гейдриха он знал.
Из Богемско-Моравского протектората сообщали, а в пригороде Берлина волей-неволей, сотрудники и «обитатели» «крепости Берга» слушали Вагнера.
Рейнхард Гейдрих знал Юргена фон Рейтенау.
Юрген фон Рейтенау задумчиво глядел в лист от руки записанных нот, еще три подобных лежали на полу, рядом с пианино и сидящим за ним человеком. Чуть поодаль – покоились бутылки. Гестаповец, сам уже не зная как долго, перебирал черно-белые полосы, заставляя их звучать, соответственно «указу». От каждой клавиши – белой ли, черной, - раскалывалась голова, но остановиться было невозможно.
Из D-1 сообщали – Рейнхард Гейдрих приказал остановить машину - автомат поджидающих на трамвайной остановке диверсантов отказал и покушение, казалось бы, провалилось... Он ехал без охраны, впрочем, сопровождение, как правило, все равно оставалось далеко позади мчащего на бешеной скорости зеленого Мерседеса. Убить человека в таких условиях практически невозможно. Но Клейн остановился. Следуя приказу.
Фон Рейтенау смахивает с подставки последний лист, берет несколько тяжелых аккордов и.. продолжает играть.
Он должен был приехать во вновь созданный концлагерь Терезиенштадт еще после Ванзейской конференции. Задержали дела.
Вилла Марлир располагалась в весьма живописном месте «аристократическом пригороде Берлина». Пейзажный парк, озеро, ровно простриженные газоны и кустарники, колонны, статуи на въезде – ничего лишнего, строгий античный стиль. Завтрак к 9-и…
Из D-1 еще в конце мая сообщали, что утром 27-го на пути из загородного дома ИО Рейхспротектора Богемии и Моравии в Прагу два английских диверсанта..
Рейнхард Гейдрих всегда любил пригород, лошадей и.. дуэли. Как и фон Рейтенау. В отличие от большинства сотрудников Главного управления имперской безопасности, его начальник был человеком светским. Был..
В отличие от большинства сотрудников РСХА, членов НСДАП и прочих правителей Третьего рейха, Рейнхард Гейдрих был незаурядной личностью. О «нервных срывах» стоического «арийца», в близких кругах за непривычно высокий голос именуемого «козлом» по всем отделениям кружили смутные легенды, составляемые никогда не видавшими их людьми, которые никогда не рискнули бы признаться в авторстве. Юрген их видел. И никогда не взялся б описывать. Никому.
Он внимал истеричным рваным фразам, плавно перетекающим в голос итальянской скрипки и вел с ними, иногда весьма длительные безмятежные диалоги, сидя за тяжелым фортепьяно и прикуривая от серебряных канделябров.
Тогда, в январе они с Эйхманом просидели всю ночь за вылившимся в пятнадцать страниц протоколом по «окончательному решению еврейского вопроса». По требованию Гейдриха, коррекции вносились еще несколько раз.
Фон Рейтенау стряхивает с черно-белых клавиш сизый пепел, чуть не опрокидывая полупустой бокал. Продолжая игру – одной рукой приподнимает сосуд к губам. Неторопливо допивает.
Детальные, скрупулезные планы по уничтожению миллионов людей, за проставленной рукой обергруппенфюрера подписью. «Суд высшей инстанции»: тюрьмы, каторжные работы, лагеря смерти, газовые камеры, крематории..
В кабинете давно отсутствует воздух. Кинуть бомбу – повиснет налету. В кабинете стоит стойкий запах сигарет и алкоголя, но Клаусу фон Рейтенау нет до них никакого дела, как нет дела до сотен тысяч иных явлений. Миллионов людей.
Целую вечность назад – зимой 1931-го года, - Рейнхард Гейдрих не преминул поступиться «честью лейтенанта Военно-морского флота» (и карьерой), чтобы жениться на деревенской учительнице Лине фон Остен, предпочтя ее дочери начальника Килской военно-морской верфи. Сегодня у них трое детей; четвертого он никогда не увидит.
Клауса Юргена фон Рейтенау не возмущала, не пугала, не беспокоила даже, смерть. Как не беспокоила совесть. Карьеру (и эту карьеру в частности) он всегда расценивал как средство. А понятие о «чести» полностью разделял с покойным.
Он знал Рейнхарда Гейдриха.
Он все еще знает Марту Гиршбейн.

@темы: тварчество, история, война, vie, IV B 4

11:06 

Эйхман

Номос важнее предрассудков.
Фильм 2007 года качается долго и нудно вдумчиво. Поиски каких-либо переводов оной картины на человеческие языки не желают венчаться даже намеком на успех; зато трейлеры весьма успешно подвисают, не без содействия то и дело уклоняющегося от своих обязанностей роутера. За кадром все еще похороны Гейдриха.



От вселенской печали ушел читать «Банальность зла», но незадолго до этого по известному запросу обнаружилась такая вот интересность:

«Русские солдаты, проходя по разрушенным улицам Берлина, внезапно оказались перед изящным, почти неповрежденным зданием. Медицинское оборудование и кровати указывали на то, что здесь когда-то была больница. В подвале они обнаружили сотни людей, около 800 человек. Солдаты вошли в подвал и принялись насиловать женщин. Через некоторое время прибывшие в больницу русские офицеры, остановив оргию, спросили узников подвала: "Кто вы?" "Мы – евреи", – ответили те. Тогда русские, видевшие на своем пути к Берлину не один нацистский лагерь, удивленно осведомились: "Почему вы живы?" Ответ на этот вопрос до сих пор остается одной из тайн Второй мировой войны.»

Список Адольфа Эйхмана

UPD
Неожиданно великий Ютуб выдал разбитую на множество частей польскую версию фильма. С лектором. И развернутой браню на "восточных безграмотных", сиречь переводчиков.
запись создана: 03.02.2011 в 10:57

@настроение: День начинался хорошо. Берг шел по коридору. Из D 1 сообщали...

@темы: познавательное, история, война, фильмы, IV B 4

15:04 

...Гейдрих...

Номос важнее предрассудков.
25.09.2010 в 09:46
Пишет Сайдир Ар-Терезени:

Рейнхардт Гейдрих


+1

Больше тут.


URL записи

@настроение: ...

@темы: история, война, IV B 4, фото

14:13 

Вермахт. За кадром войны.

Номос важнее предрассудков.
03.10.2010 в 19:33
Пишет Сайдир Ар-Терезени:

Смешные и странные фотографии солдат Рейха


+4

Больше тут.


URL записи

@музыка: ночной берлин

@темы: фото, история, война, vie

Blathan caerme

главная