• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: дом волны (список заголовков)
16:50 

Спрутики!

Номос важнее предрассудков.
03:17 

Номос важнее предрассудков.
Самое страшное в выходцах отнюдь не то, что они мертвы и могут увести за собой. И неважно, что они приходят из-за грани, откуда не должно возвращаться. Хуже другое. Хуже - им самим. Замершим в своем безвременьи, запертым в своих эмоциях, вечно неизменных, вечно - таких, какими были, успели стать. И никогда - другими.
Запомни меня таким, как сейчас.
И никак иначе.
Не выбраться, не выбрать, не измениться, не изменить. Даже украденные толики чужой жизни не дают покоя, не сулят освобождения, не дарят надежду на исход. Рядом с живыми, любящими, светлыми - теплее. Не более, но и не менее. Казнить нельзя помиловать - не уйдешь, но и не останешься. Бессмысленное, но такое манящее тепло, способное наполнить... неспособное оживить.
Мертвая вода. Страшное, пустое, темное озеро подо льдом... нет, в него нельзя смотреть, где-то там в толще холодной, перемешанной с комьями ледяного крошева воды спит мое прошлое будущее. Неслучившееся и неслучающееся. Не ходи к озеру, не ищи его, разве что когда-нибудь, когда ты поймешь, что это и твое будущее тоже...
Я бы пришел рассказать тебе сказку, но я уже не знаю других сказок, кроме той, что случилась здесь - когда? Вчера? Завтра? Год и вечность назад? Ты знаешь ее не хуже меня, но послушай, пока я здесь. Мне нужно рассказать.
Как это страшно, когда слова и мысли стираются из памяти, оставляя только ощущение холода, звона натянутой струны, ледяных иголок глубоко внутри... Ты идешь по снегу и, казалось бы, ты прорастаешь во все, ты уже во всем, но нет в том жизни, только застывшее ледяное мгновение, воздух, скованный льдом. Не вдохнуть, не вздохнуть.
Нет, не бери меня за руку. Не смотри на меня. Не держи, не грей, не надо...
Освободи меня. Это просто, смотри...

...а ведь я не помнил об этом раньше. Мне жаль, что ты не сумел.
До встречи.

@темы: Кэртиана, мигрень, лабиринт отражений, Дом Волны, ...это ничего не меняет

00:05 

Недосып и прочая [мета]физика.

Номос важнее предрассудков.
Забавное ощущение - энергуи бы назвали его измененным состоянием сознания, я склоняюсь к формулировке перенагрузка. В избежание потери несохраненных данных требуется сброс всех параметров и полная перезагрузка системы. Спать реально не хочется и только мозг осознает, что НАДО, подавая отчаянные сигналы по органам и системам. Органы и системы не реагируют.
Последний раз на моей памяти такое было в позапрошлом декабре на фоне рабочих перегрузок и бессонных ночей. Холодные пальцы, дрожащие струны внутри, четкий и бесстрастный голос в голове.
Выстрел.
В спину.
Боль, приносящая облегчение. Покой, несущий освобождение. Правда, этого ты уже не помнишь - в памяти до самого конца и после остается только... судорожное, иначе не скажешь, ожидание выстрела.

Граф, мне вас так не хватало.
Останьтесь, ненадолго, прошу вас.

@темы: метафизика, лабиринт отражений, Дом Волны

16:23 

Лэйе...

Номос важнее предрассудков.
Ушедшие!
Я не могу спокойно читать пятую главу... Кто знает, тот поймет. И все же..
На этом "— Сейчас я начну жалеть манриковских дознавателей... " я.. В общем, господа и дамы, я все.

@настроение: "...пыыыщщщщ..." (с)

@темы: vie, Дом Волны, Кэртиана

18:15 

четыре свечи

Номос важнее предрассудков.
Четыре свечи, тихим звоном, россыпью рубиновых капель льется вино в бокалы. Камин хранит молчание. Аккуратно подметенный пепел сгоревших поленьев не тревожит темной прохлады камней. Этой ночью она не получит в жертву ничего. Память не требует жертв, для любви нет более смертельного яда. Прохладный воздух поднимает ароматный пар над чашечкой крепкого шадди, блик пламени скользнул по прозрачной стенке хрусталя..

Я не собираюсь сводить счеты с прошлым. Я платил ему без промедления – каждой минутой, каждым вдохом, выдохом, ударом сердца, отчаянием, страхом. Оно хранит звонкий смех, поступь, голоса, взгляды, тепло – места которым не стало. Мы в расчете.

Я не жалею о прошлом и не стану жалеть настоящее, ни тем более, скорбеть о будущем; том, которое никогда не станет, том которое придет. Возможно, я не прав, но я не ошибусь. Меня учили подбирать слова, и я научился слышать между ними. Меня учили не уповать на понимание, и я научился знать других. Меня учили, что такое верность, и я научился рассчитывать на себя. Меня учили опровергать чужие доводы, и я научился ничего не доказывать. Меня учили о непростительном, и я научился не держать обид. Меня учили о долге, и я научился доверяться себе. Меня учили, как умирать стоя, и я научился выживать.

Меня учили подбирать слова, и я понял насколько важно, чтобы совокупность связей не искажала поставленную цель. Чтобы место никогда не противоречило значению. Насколько важно, чтобы тот, кто держит в руках перо, не позволял себе небрежность.

Я видел.. приговор. Красивый, отточенный почерк человека привыкшего со всей ответственностью относиться к своим решениям. Я имел возможность несколько раз видеть его раньше. Изящный, старательный почерк человека привыкшего принимать решения. Необходимые. Я имел возможность видеть результаты этих решений и сомнительное счастье наблюдать, как нечаянно поставленная присвоившим рукопись невеждой точка разливается в кляксу, отметившую не одну страницу.

Меня учили подбирать слова, и я научился молчать. Меня учили о правильных и неправильных ответах, и я научился находить соответствующий. Меня учили не забывать, и я научился хранить память. Меня учили оборонять стены, и я научился открывать потайные ходы.


Ночь за окном крадется в неотопленную комнату бледным светом луны. Ночь за окном перешептывается с ней свистом ветра. Ночь за окном дышит теплом спящих домов. Ночь за окном живет дыханием спящих. Луна нетерпеливыми бликами тревожит стекла, норовит проскользнуть внутрь; увести за собой. Луна изголодалась. Ночь ждет.

Я имел возможность наблюдать, как путь превращается в колею, ведущую в Закат. Путника за путником, воина за воином, экипаж за экипажем, обоз за обозом. Внука за дедом, сына за отцом… Я имел возможность видеть, как колея переходит в колею, словно кто-то поставил запору на реке, оставляя находящимся в ее русле выбор: пытаться разрушить преграду, послушно свернуть, или вовсе воспротивиться течению.

Я видел, как ненависть к врагу уничтожает тех, кто ненавидит. Как человек до самого последнего момента не сознает, что вся его жизнь превращается в бесконечный бег за победой. Как истинный враг становится важнее жены, детей, престарелых родителей, жизни - полностью определяя ее.


Тихий всплеск – изголодавшиеся камни смакуют непривычное угощение – густую жижу, пропускают в щели неизвестную ароматную жидкость. Пламя – то может хоть отшатнуться, зашипеть на неуместную дань, взметнуться к пренебрегшему давно устоявшимся порядком, притаиться, требуя немедленного раскаяния. Камням остается терпеть. Они умеют терпеть, умеют ждать. Кто-то непременно вновь зажжет огонь, огонь согреет, липкая гадость, испепелившись, станет игрушкой для перелетного ветра, вода испарится, высохнет. Камни всегда ждут. Ночь ждет. Это люди – глухи и слепы. Они повторяют слова, позабыв песни, ценят узор чернил, пренебрегая фактурой листа. Их тленность оттеняет вечность, как лунный блеск мрак ночи, как бесформенность воды - незыблемость камня.

Мне несказанно повезло.

Мне отказали в праве на выбор, и я научился принимать его у необходимости. Мне внушали верность и не оставили возможности положиться на других, и я научился доверяться себе. Меня учили следовать правилам, и я научился находить закономерность в исключениях.

Меня учили подбирать слова, и я научился чувствовать их оттенки – привкус, вкус, послевкусие, букет фраз; как искусный винодел способен смаковать вино – вплоть до возраста лозы…

Только мосты у меня не получались. Никогда.


Тяжелая статуэтка освобождает еще один лист. Приутихли, осознав свое безобразие четыре неровных огня столкнувшись с размеренным течением чернильных строк. Красивый, аккуратный почерк. Насмешливо сверкнул хрусталь, вспыхнуло рубиновым пламенем вино, словно назло стылым камням: мы здесь, мы горячи, мы живы. Мягкой волной пролилось кружево, выпуская из глуби лиловую звезду, заливая закатными лучами развернутую на столе бумагу.

Я имел возможность убедиться сколь существенно различие между противником и врагом, соратником и другом, победившим и выигравшим, честью и самолюбием, ценой и ценностью. Я имел возможность убедиться, что о человеке гораздо больше деяний говорят его чаяния. Быть на одной и той же стороне еще не значит быть на стороне друг друга. Противостояние не равноценно ненависти. В известный момент противник может оказаться лучшим другом, друг – злейшим врагом. Недостаточно быть правым, чтобы избежать свершения ошибки.

Мне несказанно повезло. Мне не о чем жалеть. Даже если мне жаль.

Меня учили распознавать недосказанное, как опытный знаток трав распознает яды, и я научился ослаблять действие прозвучавших и неозвученных слов, смешивать их и использовать сообразно возникшей необходимости. Мне отказали в праве на ошибку, и я научился переступать границы дозволенного осознанно.


Пламя свечи вздрагивает, уступает перед нежданной встречей и, только ответив неуверенным треском на решительный шелест взметнувшейся над ним бумаги, неторопливо обдает теплом отточенные строчки – буква за буквой, словно смакуя, обреченный текст.
Рукописи не горят. Единожды записанное слово обретает плоть и остается навечно.

Меня учили противостоять гордыне самодержавной силы, и я научился не пренебрегать высокомерием слабости, которой оказывают поддержку. Осведомленность не равноценна знанию, пережить – еще не значит осознать. Самые благие побуждения имеют прискорбное свойство приводить к самым безобразным результатам. Иной раз, самые низменные желания приносят целебные плоды. Я не знаю, справедливо ли, плохо ли, верно ль.. Я знаю – так бывает; так было до нас, есть и, если будет – после, я не стану осуждать. Это Юстиниан Васспард не желал отрицать свои чувства, это Вальтер Придд не желал отворачивать взгляд. Я - слишком много читал, слишком редко разговаривал и слишком мало доверял. Чтобы стать отражением кого-нибудь из них, кого-нибудь вообще; искать дорогу в переплетениях следов, пристанище в чужом монастыре, спасенье в вере, уверенность в признании, оправдание – в чужих прегрешениях. Чтобы жалеть жизни и бояться поступиться честью ради того, что явится мне необходимым.

Мне отказали в праве на вопрос, и я научился получать сведения, мне не оставили права на ошибку и я научился располагать ими. Мне несказанно повезло. Меня не учили Жить.

Я не боюсь проявить слабость, как не боюсь споткнуться , или упасть. Я не боюсь ни слез, ни крови. Я боюсь научиться пить и смеяться , когда всей душой, сознанием, каждым чувством хочется свернуться и плакать. Я боюсь научиться уходить навсегда, зная, что прощание равноценно клятве навечно остаться в здесь и в сейчас. Я боюсь научиться забывать, превращая Память в подобие обитаемого привидениями замка. Мне страшно – что это может оказаться неизбежным.


Трещит огонь в камине, седеют камни – тепла недостаточно, чтобы согреть их, жара недостаточно, чтобы заставить их гореть; седой пепел ложиться на разукрашенную морщинами трещин поверхность ограненной скалы. Свет луны растворяется в предрассветном тумане; сегодня ей не вкусить крови. Еще немного, небо рассыплется звездной пылью, прячет свой лик, отворачиваясь от проспавших Полночь. Чернильные строчки растворяются в красном вине, прежде чем развеяться пеплом.

Я видел, как ломаются непреклонные, как переступают черту между жизнью и… жизнью. Меня учили подбирать слова, и я научился признавать смыслы. Я знаю разницу между ценой и ценностью, предательством и изменой, преданностью и верностью, справедливостью и правомочием. Я видел, как ломают непреклонных. Я был вторым, меня сделали первым.. Я знаю разницу между смертью и смертью. Я знаю, что значит ценить жизнь выше жизни.

Опасливым бликом сверкнул опустевший бокал – это клинки поймавшие луч солнца обещают держащей их руке удачу, выцветшим хрусталям отведены последние искры, тепло руки сулит крушение. После короткого, головокружительного танца, вспышки света, песни ветра – в хороводе теней. Поворот. Скорбно вспыхнула, задыхаясь, свеча, три огонька смотрятся в отливающую красной росой гладь, погружаясь в хрупком мираже. В зеркалах нет правды. В зеркалах нет жизни. В зеркалах не найти приюта. Не найти потерянное.

Меня учили о смертельных обидах, и я научился жизненному опыту. Мне не оставили права споткнуться, и я научился следить за шагами других. Необязательно прыгать в огонь, чтобы понять природу горения, необязательно мчаться под пули, чтобы понять решившегося на подобный поступок; недостаточно. Древние полагали, что читающий проживает тысячи жизней и в конечном итоге обретает бессмертье... У меня было слишком много книг, слишком мало собеседников и еще меньше шансов доверять. Чтобы не узнать себя, чтобы не признать своего отражения в других, чтобы утонуть в зеркальной глади. Я смотрелся в стальное лезвие и слышал… как уходит Жизнь Как принявшая кровавую дань луна рисует на холодных камнях призрачные тени, как между горячей и холодной кровью размыкается время…

Застыло серебристое перо – мимо чернильницы, замерло в нем последнее пламя, вспыхнуло, велением недрогнувшей руки пролившись на полузаписанный лист. Догорающую свечу не спасти, но в огне своего заката она успеет узреть отблески чужого рассвета. Пожелтевшая страница парит над неизбежностью поджидающих ее камней, прежде чем смешаться с пеплом своих сестер. Серое небо провожает уходящую ночь, серые глаза, словно провожая, смотрят в слабеющее пламя. Тени потухших свечей темными полосами ложатся на последний лист. Молчит ветер.

Если наша жизнь, суть те мгновения, которые сохранила память, нет того, что я хотел бы забыть, и мне жаль, что есть что – не помнить. В Полдень не бывает теней.



 

@музыка: скрипка..

@темы: Дом Волны, музыка, Кэртиана, инструменты, тварчество

URL
23:50 

Если бы Жизнь промахнулась...

Номос важнее предрассудков.
...я сделал бы все.



@настроение: рикошет - записки из Заката

@темы: картинки, Кэртиана, невысказанное, лабиринт отражений, Дом Волны, сказки без слов

21:31 

Номос важнее предрассудков.
Я Дома. Лэйе Ундэ!

@темы: vie, Дом Волны, Кэртиана, философское

17:11 

lock Доступ к записи ограничен

Номос важнее предрассудков.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:03 

Да будет вальс!

Номос важнее предрассудков.
Не устану поднимать эту запись - вместо тысячи совершенно лишних слов.





Неожиданно оно требует больше, чем я могу сейчас.
Встреча, взгляд, полет, огонь, смерть, крик, плач, тишина.
Боль, память и - неизбывное, невозможное, нечеловеческое счастье.
Прошлое, круги на воде, будущее и настоящее.
В нем - все.
Я не знаю, что с этим делать.


запись создана: 06.12.2010 в 23:58

@темы: картинки, Кэртиана, музыка, лабиринт отражений, Дом Волны, сказки без слов

14:16 

Номос важнее предрассудков.
- Ваша светлость, пора.
- Я готов, граф.

Дорога из Торки в Васспард. Дорога длиною в жизнь. Из настоящего в прошлое. «Круг должен замкнуться». 21 день. Слишком натянутая для самодовольной улыбка: «В вашем роду вы не первый самоубийца. Зато, к счастью, последний». Дела требующие присутствия – не единственная причина. Эта земля важнее любого из нас. Эта земля не спросит и не станет слушать объяснений. Она оценит не наши слова и даже не связь между ними, но за любую клятву здесь платят кровью. Здесь важны не намерения, а результаты действий.

Мимолетные взгляды среди обоюдного молчания весомее слов. Честнее слов. Молчать с невозможно в отсутствие взаимного уважения. Даже, если молчите о.
Дорога из Торки в Васспард. Из сегодня, сквозь плетущееся следом вчера. Навстречу. Иной раз путь вперед не больше, чем бегство. Иной раз шаг назад не меньше, чем.. контрнаступление.
Говорят, эфир обладает способностью сохранять образы некогда существующего. Если достаточно долго его обтекал.
- Гирке, я…
- Я верю.

Отец был против. Его переубедила мать. Она не желала, чтобы старшего сына вызывали домой, но изменить однажды принятое герцогом решение не являлось возможным. Поэтому, оставалось лишь повлиять на то, что не удостоилось столь высокого внимания. Попытаться предотвратить…
- Я не стану говорить вам то, что вы сами знаете, а я не склонен думать, что вы не способны понять.
- Благодарю, граф.

Глава Дома, герцог должен думать, прежде всего, о благополучии тех, за кого в ответе. По долгу титула. По праву Чести. Старшую дочь – обменяв на Борна, младшую – на договор с Ноймарами, старшего сына…

- Фи!
- Именно поэтому – виконт Альт-Вельдер был слишком бергером, чтобы придавать излишнее значение излишней эмоциональности графа Васспарда. Даже, если эта привела к бегству «одолженного» у отца жеребца. – Лошадь нужно чувствовать, либо, по меньшей мере, понимать.
- Ты сам не смог бы его присмирить! – гордо (насколько это возможно в позиции – сел.. не то, чтобы в лужу, но в хорошее такое болото) проигнорировав протянутую молодым офицером руку, слывущий изяществом наследник супрема вскочил на ноги. – Держу пари! – добавил для убедительности, безуспешно пытаясь отряхнуться.
- Разумеется. Я и не собирался этого делать, и настойчиво не рекомендовал подобное.. развлечение тебе.
Джастин Придд не фыркнул в лицо невозмутимому зятью лишь потому, что только сейчас, оглянувшись в поисках более достойного, чем за спиной оного места для своей графской персоны, осознал еще одну потерю. Увязавшегося хвостом за молодыми людьми а, вернее, за старшим братом «домашнего недобергера» след остыл и, надо признать, полностью (сосредоточившийся на том, чтоб удержаться в седле) увлекшийся скачкой граф даже не заметил – где и когда.
- Чужой!
- Никоим образом – а господину Альт-Вельдеру, понимаете ли, весело! Ну да! Ему-то что? Гостью отказать не мог, гость сам нарвался. Дважды.
- Вот ведь, тварь!... – стихийно, на выдохе, коий вовсе не предназначался для каких-либо слов. Только промолчать тут было совершенно невозможно. Для виконта, видимо тоже.
- Рискну предположить, у него внушительный опыт…
Малость встрепанную каштановую макушку едва было видно из-за внушительной гривастой морды. Бесчестный конь немногим раньше изображавший из себя.. чудище Раканов неторопливым, грациозным шагом возвращался на поле победной битвы. Впрочем, в одном граф не ошибся точно – зверь был совершенно прекрасен. Послушно шагающий сзади чалый, на котором выехал Валентин, смотрелся как левретка на фоне гаунауской борзой.
- К-какой еще опыт? – жеребец пренебрежительно фыркнул, слегка мотнув головой. Длинная грива всплеснула серебристой волной, мягко поплыла по мощной шее и на ней, тут же обнаружилась смешно мелкая ладошка. Уверенно, ласково потрепала серое чуд..о - Если бы не я.. он бы из библиотеки не вылез. Вечно – рядом.
- Именно – многозначительно обронил Август, передавая недоумевающему графу поводья и выходя к явившимся… предателям.
- Нам пора возвращаться – предсказуемо заявил мелкий, будто совсем не понимая, что сделал.
И, самое.. неприятное, даже не спросишь – как. Потому, что из уже зачитанных замечаний (благо хоть, оказалось, с глазу на глаз) и так все ясно, а повторные нотации, тем паче, в исполнении двух всезнающих.. родственников были графу.. совсем без надобности.
- Поедешь? – скорее констатировал, чем спросил Альт-Вельдер.
Мелкий сверкнул глазами не хуже полудикой лошади хозяев. Ну, хоть что-то!
И тут же поспешил вернуть собравшегося было все-таки возгордиться брата на бренную землю.
- С вашего разрешения!

А звук голосов? Если тяжесть слов оттиснула в нем свое пятно?
- Будьте так любезны, Гирке – поясните для чего герцогу потребовался сей… эскорт?
- Нахожу необходимым не скрывать…


Присланный старым Валькэ учитель верховной езды – ветеран северных боев, отпущенный со службы за тяжелым ранением и больше не вернувшийся в армию, оказался не только выдающимся всадником, но и прекрасным рассказчиком. Герцог был зол, но ссора с Ноймаринен была последним событием, в котором нуждался талигойский супрем. Впрочем, через некоторое время и ему пришлось признать заслуги торского ментора – согласившись с Гирке, изъявившим однажды, к пущей и долговременной гордости наследника – так ездят немногие.


Дорога из Васспарда в Торку ведет через Олларию. Дорога в жизнь, ведет через ряды могил. Переставшее быть фигурой, неизбежно становится фоном: ложь – истиной, глупость – мудростью, добро – злом, верность – предательством.. «Не бывает потерь.. не бывает путей без возврата…»

Тихий звук открывшейся двери заставляет «услышать» и (уже с опозданием) предшествующие ему шаги. Но подумать об этом получается только резко подорвавшись на кровати. Смотря в глаза застывшего на пороге человека. Прямо, решительно. Изо всех, порядком пошатнувшихся сил, стараясь не усомниться. В себе. Это – не проявление непозволительной в чужом присутствии слабости. Это – закономерность. Случившееся не переиграть, его нельзя забыть, но совершенно недопустимо жить им. Грудью защищающего прошлое оно, рано или поздно, ударит в спину.
Кто устал той ночью больше? Видимо, все-таки ты. Потому что в тот раз, когда за окном обнаружилось солнце, тебя разбудил аромат свежезаваренного шадди.
Гирке ждал внизу. В обществе смутно знакомого законника.
- Доброе утро, герцог.

Пустой холодный кабинет, пустой дом, письменный стол, тяжелые шторы, во мраке кажущиеся совсем черными, звенящая тишина. Помещение хорошо протопили, но старые стены словно не желали согреться. Взгляд через плечо. На ту, что смотрит на тебя, неуловимо следя за каждым вздохом, движением, мыслью.. Вопрошая: кто ты? Кто ты, решивший стряхнуть пыль вековых обид с лилового плаща Памяти? Кто ты, решивший жизнью провести черту под списком вин? Кто ты, решивший оглянуться? Кто ты, решивший отступиться?
- Ваша светлость, пора.
Беззвучно задвинув крышку тайника древней статуэтки, заключив в ним отголосок прошлого. . с еще не успевшим стать прошлым. Узнавший, не увидев. Возжелавший обогнать будущее, готов ли ты ответить за свои решения?
- Я готов.
«Кто ты?» Кто ты?..

Мальчик на побегушках. Почти. С той только маленькой и в то же время безмерно существенной разницей: у тебя никогда не требовали. Даже не просили. Ты приходил сам. Когда считал это необходимым.
Виконт Альт-Вельдер имел возможность убедиться, каким искусным игроком является второй сын герцога Придда. И не имел никаких причин усомниться – за кого играет ненавязчиво-вездесущий мальчишка. Графу Гирке только предстояло понять, за кого играет герцог Придд. Герцогу Придду… не проиграть.


Неторопливые шаги, ничего не значащие слова. Воздух пахнет.. осенью. Память пахнет гарью.. Перекошенная башня глядит в небо; почему-то не падая, отчего заставляет сморгнуть – не показалось ли? Нет. Горный ветер дергает перышко не понять когда зажатой в руке шляпы, треплет волосы. Глаза сами находят в стороне характерные отблески – закатные блики на воде. Закатное солнце над горами. Закатный огонь над пепелищем. В Торке не боятся закатов. В Торке боятся тишины.
Земля просыпается сквозь пальцы – черный росчерк, тонкий ручеек - жизнь на ладони. Закат в глазах. Сердце над башней. Ветер.
«Долг превыше жизни». Перед Домом, перед этой землей, перед теми, кого не стало, перед теми, кого может не стать. Люди, которых ты и не видел, которых совсем не знаешь, которые никогда не видели тебя и чье благополучие зависит от принятых тобой решений не должны отвечать за твои ошибки. Твои ли..? Твои. Те, которые стали таковыми сами, те, которые ты допустил потом. Которые, возможно, допускаешь сейчас.. И - что именно? "За что?" спрашивать себя не приходилось. За что было ясно. Всегда. Равно как - почему. Необходимо выжить - в том числе.
- Мой герцог? - пристальный взгляд полоснул по лицу. Видимо, неприлично бледному. Рука - в перчатке, - слегка приподнялась, прекращая не речь - мысли.
Такой знакомый жест...
Герцог решил.
Взгляд вполоборота, тень на стене..
Я – последний должник унаследованных судеб. Кланниме мэи! Я - последний должник мести. Ин намээ Ундэ! Аэдатэ маэ лэри!

Несколько уцелевших помещений, продолжительный рассказ, знакомые-незнакомые лица, много-много слов, которые необходимо выслушать. Которые необходимо озвучить. Вопросов и притаенного между строк запроса, которые необходимо отменить; не удовлетворяя. «Талигойцы мстят Придду, Придда может…».
- Я не желаю разжигать еще одну войну, господа. Виновные.. беспорядков ответят, как подобает, но их наказание не стоит жизней наших семьей, ни крушения домов. Ни один подлец не стоит того, чтобы веками повторять его имя и жертвовать судьбами следующих поколений. Я благодарен тем, кто встал на защиту Васспардского замка и четырежды благодарен тем, кто не допустил ответные пожары. Честь возведена в высшую ценность не больше, чем гордыня, память, толкающая к слепой мести – оскорбленное самолюбие.
Горный ночной ветер, горный резкий воздух, звездное небо над острыми вершинами, крыши спящих домов. Темная, непроглядная глубь, мелкой рябью покачивает луну. Знакомый поворот, мелкий камень садовой дорожки.
- Моя жизнь, кровь, честь и гордость принадлежат этой земле. Этой стране. Вам. Я готов умереть, но не побоюсь и выжить. Не побоюсь жить, когда погибнут другие. Не побоюсь оглянуться, смотреть вперед, а иной раз – закрыть глаза.
«Я сделаю все»
- В известный момент.

Едва слышный шорох шагов, темная тень замка остается позади, заглядывает в просветы между старых деревьев. Народные предания, священные тексты издревле придают особое значение полуночному времени. Абвениаты, эсператисты, олларианцы, мориски, гоганы, засаграннские племена – одни находят в них повод для празднества, другие – для тревоги, третьи – придают различное значение, сообразно времени года. Источник наших опасений в нас самих, не в том, чего страшимся.
- Вы должны верность не мне, а Талигу. Офицеры, находящие военную присягу несовместимой с защитой земель принадлежащих Дому Волн свободны подать прошение о переводе в иные части. Не несущие военной службы, для чьей части повиновение мне, как герцогу, по тем или иным причинам является оскорбительным также вольны обратиться с соответствующей.. жалобой к Проэмперадору. Полковник Гирке уполномочен герцогом Ноймаринен принимать любые решения, сообразно подиктованной обстановкой необходимости.
Говорят, сын походит на отца. Говорят, полковники походят на своих генералов. Говорят, сравнивают, оценивают, судят. «Видят, не зная…» Говорят, эфир способен сохранять образы былого. Если достаточно долго обтекал его очертания. Говорят, кровь хранит память. Породивших нас..судеб.
Неприметная развилка – тропинка, уводящая к дальнему выходу, в горы, в лесную чащу всегда была такой – тихой, незаметной, непривлекательной для тех, кто привык доверяться надежности глаз. Любимой..
Коснуться рукой навеса из ветвей и листьев; так прощаются с уходящими навсегда… Так прощают – навсегда не прощаясь. Не задумываясь, не умалчивая, не спрашивая.
Так приносят нерушимые клятвы.
- Вам не следует гулять в одиночестве. В частности, после сказанного накануне.
- Я не полагал необходимым просить вас об услуге, которую вы сами считаете своим долгом.
Так разговаривают жильцы одного дома, бессчетный раз встретившие друг друга в коридоре – нечему удивляться, не на что даже обратить внимание.
- По долгу службы и возложенных на меня обязанностей, я отвечаю за происходящее наравне с вами, герцог. И точно так же не желаю, чтобы за меня решила случайность.

Следы копыт уводили прочь, местами и вовсе пропадая из вида – свет луны не способствовал, а возможность возвращения выживших гусей и получения пули из-за ствола не давала зажечь огонь. Гирке завернул лошадь к мосту, в сторонке застонал возложенный на седло и уже связанный пленник. Покойники на месте бойни в некотором роде даже умиротворяли своей неподвижностью на фоне стремительной горной реки. Подковы лошадей уже простучали по мосту, как со стороны леса раздались выстрелы. Серая лошадь истошно заржала, заплясала, встала свечкой, скидывая с себя и чуть ли не сшибая копытами всадника, рванулась вбок. Рядом пронеслась еще одна кобылка, стряхивая раненого хозяина…
Валентин взглянул на солдата, которому не повезло в самом конце. На то, что это действительно конец герцог искренне надеялся. Вернее, ему этого хотелось. Почти так же ему хотелось благополучия завернувшей ранее троицы. А вот неизбежное ждало совсем рядом, и его приходилось взять собственноручно. Полковник подошел к мосту, легким кивком головы отправив двоих на пути к раненому мориску – по седлам. Времени и сил и так потрачено уже в избытке. И все же, он осторожно вышел к ошалевшему животному. Чтобы тут же отступить назад от вновь взметнувшихся копыт. Спокойные, хоть и не так уж равнодушные (по крайней мере, для юного Придда) светлые глаза встретились с полоумными темными бусинками животного. В человеческой руке застыла рукоятка пистолета. Раненый жеребец храпнул, широко расправляя ноздри, беспокойно повел ушами. Полковник обронил какое-то слово - мягкое, ласковое, дуло слегка поменяло положение, грохнул выстрел. Считанные секунды. Краткий подсчет: восьмеро убитых, четыре раненых, четыре лошади. Пистолет возвращается на законное место. Один утопленник. Несостоявшийся. И состоявшийся пленник. Валентин развернулся, возвращаясь к людям, вскочил в седло осиротевшего каштана, чуть-чуть морщась – отозвался какой-то неосознанный ранее ушиб. Обвел взглядом отряд, кивнул: «поехали».

- Простите.
- Мне жаль, что мы не имели возможности чаще видеть друг друга до войны. Это могло бы помочь взаимопониманию.
- К сожалению, понимания недостаточно в отсутствие готовности принимать. В то же время, оно не является ее обязательным условием.
- Я не нахожу возможным говорить об условиях, герцог.
Прямой неподвижный силуэт на дорожке ведущей в замок: мундир, оружие, неуловимо галантная фигура у перекрестья, словно ладонь отпускает ветку, на мгновенье успевают скреститься взгляды; прежде чем луна, скользнув бледным лучом от кольца к рукоятке, прячется за тучей.
- Я всецело разделяю ваше мнение, граф – не взгляд, не голос, не лицо даже и все же, неуловимое ощущение.. улыбки, не пересекающее грани сознания заставляет торского офицера слегка сдвинуть брови. Нет, Гирке. Нет здесь никакой улыбки, давно нет. Есть Память. Волны помнят. Места помнят. Кровь..
- Условия либо соблюдены, либо нет.
Легкое, непринужденное движение головы, навстречу ветру, приносящему отголоски недалекого рассвета. Сотен тысяч рассветов… «Еще мы или уже – Вечность?»
Чтобы вернуться, надо уйти. Чтобы остаться, надо вернуться.
- С вашего разрешения, Гирке, я хотел бы побыть один.


Парк, последние ноты извечной песни, серьезного разговора. С Гирке. С отцом, с собой, с судьбой.. Разногласия/сомнения, изъявление решения. Разворот, неспешные шаги, едва слышная, легкая походка. Старая аллея уводит от замка, уводит от сказанных и несказанных слов, от того, что должен ты, к тому, что должно.. Из неизбежности в неизбежность.
Подаренный некогда набросок - дорожки старого парка, белые вазы с яркими цветами, тень, уходящая вглубь аллеи - она тебе всегда нравилась, эта картина. Тебе всегда нравилась эта дорога. А мелкий.. «У меня был весь мир, а у тебя…»
Память. Судьба, заключенная в имени. Юстиниан…
Прости.
Парк, последние слова извечного разговора. Разногласия/сомнения, изъявление решения. Разворот , неспешные шаги, едва слышная, спокойная походка. Старая аллея уводит от замка, уводит от сказанных и несказанных слов, от сегодня, еще не ставшего вчера, от вчерашних отблесков завтра.
Подаренный некогда набросок - дорожки старого парка, белые вазы с яркими цветами, тень, уходящая вглубь аллеи - она ему всегда нравилась, эта картина. Ему всегда нравилась эта дорога. А ты…У тебя остался весь мир, а у него…
Память. Судьба, заключенная в имени. Джастин…
Никогда больше графов Васспардов.

Шорох за спиной. Разворот – между выстрелом и выстрелом. Глухой звук медленно оседающего наземь тела – тень в предрассветной дымке. Пороховое облако, пар над горячим вылетом дула. Роскошь уединения – достояние вторых. Первым приходится ради нее оставить все далеко позади. «Оглянуться на пороге не грех, если знаешь для кого…»
- Да пребудет над вами слава, мой герцог!
Ин намээ Ундэ! Орстон!
- Крылья славы поднимут достойного.
Ин намээ Абвениэ! Мэратон! Эгда ра Отония! Эгда ра Кэртиэн!</
Где нет вопроса, не спрашивают ответов. Истинное доверие не требует заверений, верность – клятв, честь – кровопролития, жизнь – оправданий.
Говорят, когда предает родина, приходится решать, что спасать – ее или душу. Говорят, честь – превыше жизни. Молчат, когда душа и родина - едины. Молчат, когда жизнь является честью.
Верность другим невозможна, где нет верности себе.
Преданность - умрет вместе с предавшим.




 

@темы: философское, тварчество, Кэртиана, Дом Волны

URL
21:00 

Номос важнее предрассудков.
Пишет Гость:
01.12.2010 в 11:43

Спи, мальчик, спи… Завтра снова будет война, снова сражение. Спи. Ты стонешь во сне, к твоему лбу прилипли тонкие пряди волос. Спи. Я посижу с тобой рядом, поглажу по голове, прогоню страшные сны. А ты спи.
Ты уже вырос, это только дети растут во сне - взрослые во сне набираются сил. Но твои сны не приносят тебе облегчения. Ты слишком много видел, ты слишком много читал, и слишком многое никогда никому не расскажешь. Твои люди – они давно привыкли к тому, что ты сам позаботишься и о себе, и о них. Кому ты можешь рассказать о старых сказках, которые неожиданно ожили, о клятвах, о выходцах, об Изначальных тварях?..
Спи… Сегодня ночью никто из них не придет к тебе. Сегодня ночью я сижу у твоей постели и тихо глажу тебя по волосам.
А ты спи. Не думай о том, что твой генерал ранен, что удерживать Печальный язык оказалось ненужным, что ты был чужим в столице и остался чужим в армии. Что человек, которого ты спасал, от спасения отказался. Надо снова искать, думать, действовать.
Ты справишься, ты знаешь, что такое честь и что такое долг. Для тебя это не слова из пыльных книг, не повод над кем-то возвыситься. Это жизнь, твоя жизнь. И жить по-другому ты не умеешь, и не хочешь.
Спи. Я проведу самыми кончиками пальцев по твоему лбу, переносице, подбородку. Послушаю, как бьется пульс у тебя на шее.
Светает… Спи, еще есть такая возможность.
А потом, когда придет весна, когда закончится эта война и Излом, ты однажды поймешь, что та ледяная броня, в которую ты заковал себя дала трещину. И что из нее широкими потоками льет вода, а тебе становится легче. И ты поймешь, что теперь ты живешь. Ты - мальчик, который еще не любил и потерял хоть и очень многое, но не все.
Живи, мальчик мой, найди свою любовь и будь счастлив. Ты должен… ради меня… и Него тоже.
Когда полковник Придд открыл глаза, в комнате никого не было. Только белый лепесток лилии на каменном полу.

URL комментария

@темы: Кэртиана, библиотека Вавилона, Дом Волны

01:00 

* * *

Номос важнее предрассудков.
В голове крутится пятиминутная анимация - черно-белая, графичная - перетекающий из кадра в кард контур живого - железнодорожные пути, стук колес, мелькание окон - ладони на стекле - взгляд через плечо - оглянуться на пороге не грех, если знаешь, для кого - тонкие арки моста по-над пропастью, над бездной - расправляет крылья человек-птица. Ладони на стекле. Капли.
И дорога протянулась от слова до... мира? Уходящим - вечная молодость? Выстрелом в спину кончается жизнь. Моря цветов, соленые поля. Провожаешь взглядом ветер - он касается уже иного лица.
Твой поезд следует до станции Мост. Ты точно знаешь, что она есть.
Тебя ждут.
Раскидывай руки. Расправляй крылья. Падай вниз.
Падай вверх.
Возвращайся.


@настроение: станция Мост

@темы: картинки, Кэртиана, невысказанное, лабиринт отражений, Дом Волны, ...это ничего не меняет

23:51 

Номос важнее предрассудков.
Просто у меня был весь мир, а у тебя - только я.

@темы: Кэртиана, невысказанное, мигрень, лабиринт отражений, Дом Волны, ...это ничего не меняет

URL
16:14 

записка в Закат..

Номос важнее предрассудков.
Время придет будет нужно платить по счетам
Первый выстрел не мой к моему сожаленью...

Я знаю, вряд ли кто-либо когда-либо поймет, но я никогда не нуждался в объяснениях. Ты знаешь, я сумел бы доказать даже то, во что сам никогда не верил, заставить принять к сведению - неизвлекаемой занозой вонзить в чужое сознание. Но _признание_ угрожающее допрашиваемому _произносят_ только под пыткой. Я не палач и ты не этого хотел. К сожалению, признание не подразумевает уважения, а уважение - любви. Слова.. Я никогда не стану доказывать, что ты не был мне кумиром, что моя.. мое к тебе отношение никоим образом не было самопожертвованием, или выбором в отсутствие выбора. Прости. Тому, кто был бы достоин подобных пояснений они без надобности. Мнение глупца или труса, коему сие понимание недоступно может оскорбить лишь его самого. Помехи же на пути устраняются отнюдь не уговорами.
Вот такая наша судьба твоя и моя...
Я учился _себе_ у тебя и не нахожу в этом ничего постыдного. Я знаю, вряд ли кто-либо когда-либо поймет - не ты _сделал меня_ тем, кем я являюсь, но _я_ научился у тебя _быть_ тем, кем являлся всегда. Мне жаль, что я не сумел, а.. маршал опоздал. Представить к Жизни _тебя_. Мне жаль, что ты не успел.. Мне жаль. Но я ни о чем не жалею. Я знаю "если б жизнь промахнулась", _ты_ сделал бы все, чтоб показать всем _меня_. Мы всегда были похожи. И всегда - совершенно разны. Я знаю, ты поймешь, даже если фыркнешь и "не согласишься" - я не желаю волочить за собой твою тень. Я не сомневаюсь, ты смог бы подобным образом "запутать следы" рикошета жизни. Ты знаешь, мне это недоступно, но в _своих_ решениях я тоже.. закатная тварь. Я сделаю все.
Спи спокойно, проснешься с утра
В зеркале будут все те же глаза
И не бойся ведь никто никогда
Не поймет кто остался ты или я


 

@темы: vie, Кэртиана, Дом Волны

URL
17:09 

lock Доступ к записи ограничен

Номос важнее предрассудков.
В силу определенных обстоятельств, здесь и сейчас имеет место быть граф Васспард... и его личные записи.

URL
20:43 

По горячим следам.

Номос важнее предрассудков.
Посмотрели Бродячий замок Хаула.
Ну... сказка о графе, как он есть. =)
Ужасно хочется прочитать оригинал.


Апд. Дочитываю.
Хаул не просто прелесть, а... слов нет.
Такая истеричка, такая Есечка. ^^
запись создана: 11.11.2010 в 20:22

@темы: картинки, Кэртиана, Дом Волны, там вообще больше курят книги, нежели читают (с)

18:43 

Образно и ничего... лишнего.

Номос важнее предрассудков.
10.11.2010 в 15:54
Пишет Balerjanka:

Последняя поэма
Название: Последняя поэма
Автор: Balerjanka
Рейтинг: G
Дисклеймер: На Приддов не претендую, а особняк отдайте, ибо мой.
Примечание: Когда-то у KoriTora в ходе обсуждения очередных фантазий меня понесло. Ну вот, собственно, результат.
Посвящение: _ Scarlett _
Спасибо Северный Цвет. - за все)

Осень разбушевалась вовсю.




URL записи

@настроение: wanted Анна Креденьи, в девичестве Гогенлоэ...

@темы: Кэртиана, Дом Волны

01:01 

Номос важнее предрассудков.
Еще один закат. Сколько их было здесь... давно никто не ведет счета, а она все отмечает в своем маленьком блокноте - уже одиннадцать дней в этом замке, до того - две недели с лишним в дороге, а еще до того - три дня ожившего кошмара. Кошмара лихорадочных сборов, тихих истерик и постоянного головокружения, отчего все происходящее казалось нереальным, сновиденным, бредом. Кажется, тогда никто не успел сообразить, что семья все-таки пересекла какую-то невидимую черту, отделившую прошлое от настоящего, теперь и навсегда. Когда это случилось? Когда из столицы приехал Клаус, точнее теперь - капитан Клаус Штейнзеен и сообщил, что граф Манрик требует немедленно собирать все самое необходимое и уезжать на север в сопровождении нескольких проверенных слуг и под его личной охраной? Или когда пришло письмо от отца, сумбурно и пространно уверявшего, что все, конечно же, будет в порядке, но в этом году им с сестрой лучше не приезжать в столицу, да и он не сможет отлучиться от службы и навестить семью? Или раньше, другим письмом, после которого мать заперлась в своей комнате, запретив даже слугам тревожить ее, и появилась только на следующий вечер - сухая, строгая и постаревшая.

...я тогда не удержалась и заглянула к ней. Письмо лежало на столе и было до невозможности коротким.
Вот и все, Мари.
Береги детей.

Без подписи, без адресата, простой тонкий лист, ровный почерк. Я так и не узнала, от кого оно было - мать редко получала письма, еще реже делилась их содержимым с нами.
И все же мне кажется, все началось оттуда...

Отвести взгляд от мелких беспорядочных строчек - не разобрать, дробно постучать кончиком пера по старой чернильнице - конечно, здесь для нее ничего лучшего не нашлось. Старый и довольно потрепанный блокнот, старая чернильница, старые платья. Справедливости ради, прибор был не столько старым, сколько старинным, платье - хоть и видавшим виды того еще Красного Манрика, но все ж таки чистым и ухоженным, а бумага просто поистрепалась от постоянного тормошения, но кого это волнует? Это не-родной дом. А родного дома больше нет для них.
Сестра молча читала, мать изредка шелестела в соседней комнате - видимо, тоже с книгой - а ей, семнадцатилетней виконтессе Эммануилсберг, стало чудовищно... скучно? Тошно? Просто плохо?
Вздохнув, вернуться к написанному.
Услышать звук хлопнувшей двери - отец вернулся, наверное; сегодня как-то быстро - шаги, неразборчивая речь. Невнятный возглас матери... что там происходит? Шелест юбок, скрип сдвинувшегося кресла.
Сестрам хватило и полвзгляда перекинуться, чтобы в следующую секунду оказаться в дверях и успеть заметить, как мать беспомощно оборачивается им навстречу, а у ее ног плавно оседает на пол молодой офицер. Лицо спрятано в складках подола, светлые волосы взметнулись беспорядочными прядями, пальцы судорожно сжимают тяжелую ткань. Мать обессиленно опускается обратно в кресло, взмахом руки требуя воды - себе? ему? неважно. Кивнув, старшая из дочерей тут же исчезает в дверях, а вторая замирает, ухватившись за косяк, смотрит, как тонкие пальцы матери невесомо опускаются на склоненную голову мужчины, хотя сейчас - почти юноши. Он мог бы быть ровесником брата, но кажется, он все же немного старше. Мать перебирает тонкие пряди, задумчиво склонив голову, ловит на себе внимательный взгляд и чуть качает головой.
- Нелла, отправь Луизу за кем-то из местных слуг. Полагаю, герцог не будет нам благодарен, если отец, вернувшись, обнаружит его здесь. Спасибо, - это уже вернувшейся старшей, принимая из ее рук стакан воды.
Пальцы незнакомого герцога мертвой хваткой вцепились в ткань, не разжать. Он то ли пребывал в глубоком обмороке, то ли просто спал - не понять, но только поднять его у женщин не было ни сил ни, честно говоря желания. К тому же это ничего бы не изменило. Оставалось только ждать, как ни в чем не бывало, прислушиваясь к неритмичному, тихому, почти неощутимому дыханию человека.
Ждать, пока вернется Луиза в сопровождении какого-нибудь широкоплечего бергера, пока тот не без усилия отцепит бледные пальцы от материного платья и неожиданно легко поднимет молодого человека на руки. Пока мать, все еще задумчиво-отрешенная, отправится сопровождать герцога в его покои, чтобы проследить, все ли с ним в порядке. С удивлением, к которому примешивался легкий, но уже очень ощутимый интерес, смотреть, как бергер аккуратно опускает тело (живое тело, хоть оно и не подает пока явных признаков жизни) на застеленную кровать, как мать почти бережно касается рукой бледного лба и, чуть нахмурившись, шеи; требует воды и полотенец получив желаемое накрывает горячий лоб влажной тканью.

 
запись создана: 25.10.2010 в 17:36

@темы: Кэртиана, лабиринт отражений, Дом Волны

19:58 

Говорят, полковники походят на своих генералов.

Номос важнее предрассудков.
Обороне форта Печальный язык посвящается.

Это не слезы - это капли дождя на стекле.
Сколько можно не спать и плевать против ветра.
Быть беглецом, бежать от стены к стене.
Раздвигая пространство метр за метром.
Мы ничего не получим за выслугу лет.
Будем жадно хватать обрывки ушедших историй.
Я сомневался - мне дали надежду в ответ.
И небо над головой дали чужое.



Сколько будет еще бессонных ночей.
Из постели в постель ползти до утра.
Надо дождаться хотя бы первых лучей.
И забыться на время пока не наступит весна.
Прятаться глупо, даже если бушует гроза.
Под потоком воды кипит звериная злоба.
Если нет своих слез, под дождем пусть мокнут глаза.
Если есть в мире счастье, то все же больше кривого.


Тем, кто остался, мои слезы.
Я выбрал жизнь, но слишком поздно.
Нас раздавило чужое небо.
Чужое небо, мои слезы.

@темы: картинки, Кэртиана, Дом Волны, сказки без слов

18:53 

Номос важнее предрассудков.
Звезды синеют. Деревья качаются.
Вечер как вечер. Зима как зима.
Все прощено. Ничего не прощается.
Музыка. Тьма.

Георгий Иванов




29.10.2010 в 01:49
Пишет Tayrien:

Вот и все.
Вот и всё - я обещаю любить
Вот и всё - и моё слово закон
Вот и всё - надо уметь уходить
Вот и всё - я закрываю сезон

Вот и всё - кто был сильнее меня?
Вот и всё - кто был с тобою на ты?
Всё как есть, дальше пустые слова
Вот и всё - вечная память, лети!





Вот и всё - я обещаю гореть
Ярче всех, и до конца, до конца
Быть собой и ни о чём не жалеть
Вот и всё - просто запомни меня!

Зачем и кому все песни мои?
Лететь одному, сбивая столбы
Такие как я живут один час
Запомни меня таким как сейчас



URL записи

@темы: музыка, Дом Волны, Кэртиана

Blathan caerme

главная